Характер такого провозглашения империи справедливо заслужил осуждение и насмешки иностранцев, да и всех серьезных людей в самой Германии. Уже один выбор места для совершения такого крупного акта в истории германского народа — на чужой территории — только для того, чтобы досадить побежденному, воспринят был как недостойный, антинациональный и антипатриотический акт опьяненного успехом выскочки. Совершенной безвкусицей была устроенная на правительственном столе рейхстага выставка, в назидание почтенным депутатам от «народа», новенькой- императорской короны; в порядке своего рода политического верниссажа; комична и жалка была роль самих этих представителей «народа», которые, одобрив преобразование Северо-германского союза в империю во главе с прусским королем в сане императора, послали в Версаль тщательно отобранную политической полицией депутацию для поднесения соответствующего адреса.

Депутацию не хотели было даже принимать. «Что этим людям (Kerls) нужно?» — спрашивали придворные; потом все же приняли, но на самую церемонию не допустили: от имени ее фигурировал в Зеркальном зале Версальского дворца политический обершпион Штибер, сопровождавший депутацию и не спускавший с нее глаз с самого момента отъезда ее из Берлина.