Французское правительство и политические круги, конечно, не верили в непричастность прусского правительства, да это и не было так уж важно. Важно было то, что гогенцоллернский принц собирался воссесть на испанский престол.

В прессе развернулась бешеная агитация против прусских намерений, и даже лидеры оппозиции, орлеанист Тьер республиканец Гамбетта, требовали снятия кандидатуры. В ответ и прусская пресса, и прусское «общественное мнение» под диктовку Бисмарка разразились резкими протестами против иностранного вмешательства в домашние дела прусского короля, и газеты стали печатать зажигательные статьи против традиционного французского врага. Однако ни южные государства, ни иностранные правительства не разделяли прусского негодования, и последние не раз обращались к прусскому правительству с советами щадить французские национальные чувства.

После некоторых колебаний сам принц Леопольд решил взять свое согласие обратно, и инцидент, казалось, пришел к концу.