Можно было быть уверенным, что никакого «большевизма» не будет, что советы, возникавшие или учреждавшиеся, являлись лишь временной декорацией, своего рода данью, которую невинность, под нажимом бунтующей черни, платила пороку (вопреки обычной процедуре), и что временная демократическая республика будет высшим пределом политического и социального творчества новых хозяев. С этим можно было пока что примириться.

Правда, учреждались еще комиссии по обсуждению вопросов о «социализации», о рабочем контроле и пр. , но одновременно с этими метафизическими занятиями шла, с молчаливого разрешения, а подчас и прямого покровительства «социалистических» властей, реальная работа по формированию «обывательских охранных» отрядов из бывших офицеров и фельдфебелей, студентов и кулаков, уголовников и городских черносотенцев (так называемых Einwohnerwehr) под начальством упомянутых выше спасителей отечества для подавления советской республики в Баварии и революционных попыток и восстаний в Брауншвейге, Гамбурге, на Руре и в других местах. Совершенно ясно было, что Эберты, Шейдеманы, Зюдекумы и как их там еще звали, этих рыцарей социализма «со страхом и упреком», боялись и ненавидели бунтующих рабочих и социализм не менее, чем сами юнкера и капиталисты; и очень скоро последние заняли свои прежние места не только в «новом» обществе, не только в хозяйственной, но и в политической жизни страны — в частности, даже в государственном аппарат, где уже в 1922 и 1923 гг. пребывал на посту канцлера такой туз, как Куно, руководитель Гамбурго-Америкапской пароходной компании, одного из крупнейших предприятий в Германии и в Европе вообще, а министром иностранных дел подвизался Вальтер Ратенау, глава не менее знаменитой Всеобщей компании электричества.