Но буржуазия, задетая в своих материальных интересах, и реакционные слои «высших» классов устали от войны, опасались дальнейшей мобилизации народных масс, и такие люди, как Тьер, советовали заключить мир даже ценой уступки Эльзаса и Лотарингии еще тогда, когда Фавр в первый раз договаривался с Бисмарком. Тот же Тьер вскоре после падения Наполеона предпринял турне по европейским столицам, чтобы искать помощи, но повсюду встречал лишь добрый прием и выражение сочувствия и советы… не мешкать с заключением мира.

В Петербурге, конечно, его искания тоже оказались напрасными; там ему также посоветовали заключить мир, но, вместе с тем, обещали дипломатическую помощь в целях ограждения Франции от территориальных ампутаций и чрезмерных контрибуций. При посредничестве русского посла в Берлине ему даже достали «пропуск на проезд через прусские линии для того, чтобы он мог вернуться домой и получить полномочие на ведение мирных переговоров. Он действительно получи и тогда полномочия от правительства, которое только что подавило восстание в Париже, вызванное отчасти и слухами о предстоящей миссии Тьера.

В конце октября Тьер и поехал в прусскую главную квартиру, которая тогда была уже расположена в Версале. Там, в первых числах ноября, он имел три беседы с Бисмарком, которые, однако, ни к чему не привели: Бисмарк отказал в просьбе разрешить на время перемирия подвоз продовольствия в Париж, а кроме того потребовал передачи пруссакам двух — трех парижских фортов.