Иначе и не могло быть, и все же еще десятки и больше лет спустя наиболее проницательные люди отказывались усматривать в капитуляции, совершенной по единоличному распоряжению Наполеона, акт, вынужденный исключительно военным положением, и подозревали наличие у императора и политических мотивов: считая свою игру потерянной с военной точки зрения, он рассчитывал в дальнейшем сговориться с победителями и вернуться на трон (или посадить на него своего сына) ценою уступок за счет Франции. Действительно,

Наполеон, полагаясь на свою старую дружбу с Бисмарком и королем, надеялся на почетную капитуляцию с дальнейшими переговорами о мире, о чем его генералы и старались договориться в течение ночи перед сдачей. Не исключено, что Бисмарк, чувствовавший нечто вроде симпатии к своему учителю и образцу, и согласился бы на такое завершение войны; об этом он даже не раз говорил.

Но Мольтке настаивал на безусловной капитуляции, а король и придворная клика желали более чувствительного наказания Франции и даже носились с широкими планами протектората если не над всей, то, по крайней мере, над восточной и северо-восточной частью ее (как это произошло при Гитлере).