Герцог отклонил это «домогательство», и в Германии разразилась буря, но не против «назойливости» Бисмарка, а против якобы вероломных замыслов герцога; и император Вильгельм, «равный среди равных», по требованию Бисмарка, назначил в Брауншвейге регента в лице прусского принца Альбрехта, что и было утверждено прусским ландтагом. В свете этого происшедшего через 15 лет эпизода «гнев Германии» в 1870 г. по поводу дерзкого поведения Бенедетти и всеобщее одобрение грубого (якобы!) отпора Вильгельма представля-ются весьма назидательными. А в довершение эффекта в газеты еще пущена была версия, будто Бенедетти пытался приблизиться к королю во время прогулки последнего по аллее, а король повернулся к нему спиной!

Естественно, что германская публика, как указывал Шнейдер, получила неправильное представление об эмсском эпизоде и разразилась «гневом».

Впечатление, произведенное в Париже на следующий день, 14 июля, телеграфными сообщениями из Берлина о резком обращении прусского короля с Бенедетти, было именно такое какого ожидал Бисмарк: Париж пришел в ярость, как — по выражению самого Бисмарка — бык от красного плаща матадора (в другой раз Бисмарк говорил о шпанской мухе). Правда, от Бенедетти парижское правительство вскоре узнало, что в действительности в Эмсе 13 июля не произошло никакого разрыва, что, напротив, кризис, созданный испанской кандидатурой, благополучно разрешился.