В Вене он встретился с известным немецким историком Ранке и спросил его, против кого, собственно, пруссаки теперь продолжают войну. Он получил утешительный ответ: «Против Людовика XIV!».

Повидимому, почтенный ученый забыл (или предпочел забыть), что Людовик XIV, собственно говоря, отвоевал Эльзас (о нем и шла речь) не у немцев, а у испанцев, которым сами немцы в лице Габсбургов отдали эту «немецкую» страну по договору, заключенному в Вене накануне, как мы упоминали, Тридцатилетней войны и лишь вследствие этой войны не успевшему практически осуществиться. Со стороны Пруссии война приняла открыто завоевательный характер.

Иной характер получила война на французской стороне. Если раньше современники, не будучи посвящены в тайны бисмарковской дипломатической кухни, а главное, враждебно относясь к Наполеону и его режиму, охотно верили в агрессивность Франции, то теперь, с установлением республики, даже они вынуждены были признать, что отныне Франция, ведет войну оборонительную. Правительство, оставаясь в осажденном Париже, выделило тройку (ее официально называли делегацией) для организации новых армий. Эта тройка водворилась в г. Туре. К ней 7 октября присоединился Гамбетта, совершивший смелый полет из Парижа на воздушном шаре.

Он, с помощью талантливого Фрейсинэ, в будущем сыгравшего еще более значительную роль по воссозданию французской военной мощи (он много раз был потом военным министром и председателем совета министров), и стал фактическим создателем новых армий и новой фазы войны.