Мы видели, как уже в первые дни войны на прусской стороне стали «шептать» об Эльзасе, как желательном объекте аннексии. После Седана вся немецкая пресса, следуя команде, подняла шумную кампанию за присоединение «старых немецких земель» Эльзаса и Лотарингии, которые в будущем обеспечат Германию против исконной французской агрессии. Кампанию поддерживали профессора в ученых трактатах, лекторы, депутаты — весь говорящий и пишущий мир Германии, в особенности Пруссии.

Только рабочие, которые в массе своей раньше склонны были рассматривать войну как оборонительную со стороны Германии, теперь стали все резче и громче выступать против войны и аннексий, за французскую республику и за почетный мир с ней. За это вожди их — в частности центральный комитет молодой социалистической партии — подверглись аресту и были закованы в кандалы, а несколько позднее были заключены в тюрьму Бебель и В. Либкнехт к полному удовлетворению шовинистической буржуазии.

Якобы оборонительная война становилась захватнической как раз в момент, когда «виновник» войны был свергнут и новый рес-публиканский режим громко заявил о своем миролюбии. Уже 4 сентября английская королева Виктория телеграфировала королю Вильгельму, предлагая ему быть «великодушным» и предложить преемникам побежденного режима приемлемые для них условия. Царь также, после первых же побед пруссаков, писал Вильгельму, убеждая его, в случае окончательной победы, не диктовать Франции унизительных условий, которые создадут лишь состояние временного перемирия.

С аналогичными предложениями обращалась к победителю и бывшая императрица Евгения из Англии.