Например, известный историк Герман Онкен в брошюре «Германия или Англия» писал: «Участь, которую Бельгия на себя навлекла (?), тяжела для отдельного человека, но не слишком сурова для самого государства, ибо жизненные судьбы бессмертных великих наций стоят слишком высоко, чтобы в случае нужды не перешагнуть через существа, которые не в состоянии себя защищать». Другой, столь же известный, правда, не историк, а публицист христианско-социалистической школы, Фридрих Науман в брошюре «Идеал свободы» также писал: «История учит, что всеобщий прогресс культуры не возможен иначе как через разрушение национальной свободы малых народов… История решила, что есть ведущие нации и нации ведомые, и трудно желать быть либеральнее, чем сама история». Вождь партии Центра, благочестивый католик, после пора-жения, правда, превратившийся в пацифиста и за это убитый фашистом, Эрцбергер в 1915 г. также писал в «диалектически» христианском духе: «В войне самая большая беспощадность превращается на деле при разумном! -применении в величайшую гуманность. Если окажется возможным уничтожить весь Лондон, то это будет гуманнее, чем дать хотя бы одному немецкому соотечественнику изойти кровью на поле сражения, ибо такое радикальное лечение скорее всего ведет к миру».

В том же духе провозглашал берлинский профессор международного права Эльцбахер, заявляя, что «может быть лишь полезно, если и гражданское население почувствует ужасы войны».