Больше всех сочувствовала Наполеону и волновалась Австрия, которая понимала, что в случае его поражения, она навсегда потеряет возможность восстановить свое прежнее положение, но вместе с тем опасалась, как бы она не потеряла еще больше, если бы в ответ на ее выступление Россия вторглась в Галицию. Еще в июне Наполеон сделал повторную попытку договориться с Веной о совместных действиях, послав туда одного из своих генералов, но австрийцы соглашались выступить лишь тогда, когда французы вторгнутся в южную Германию; от одновременного выступления они отка-зывались, ссылаясь на то, что для мобилизации им потребуется не менее шести недель.

Другими словами, они предлагали французам обеспечить себе победу над южной Германией, и тогда, примерно через месяц, они двинутся туда же из Чехии — предложение явно ничего не стоившее. На деле за это время во Францию специально приезжал эрцгерцог Альбрехт, победитель при Кустоцце, чтобы ознакомиться с состоянием французской армии. Он вынес о ней плохое впечатление.

После своей известной декларации в палате 6 июля Грамон вновь обратился к Австрии за помощью, если возможно, то военной, если нельзя, то, по крайней мере, дипломатической На это Бейст резко ответил, намекая на игнорирование Грамоном преподанного им 13 июля «успокоительного» совета, что Австрия не позволит навязывать себе готовые решения и снимает с себя всякую ответственность за могущие произойти последствия.