Тем не менее, когда война уже была объявлена, на коронном совете под председательством императора было постановлено призвать запасных и ассигновать 19 млн. крон на «ограниченную военную готовность» (в виде закупки лошадей и снаряжения), но пока что оставаться нейтральными, дабы не вызвать на сцену России, причем, однако, нейтралитет должен рассматриваться как подготовка к союзу с Наполеоном, если французы в близком будущем проникнут в южную Германию. Об этом Бейст сообщил Грамону через своего посла, прибавив, что, «оставаясь верными нашим обязательствам, мы считаем дело Франции своим собственным делом и будем в пределах возможного содействовать успеху ее оружия».

Так, зигзагами велась австрийская политика. Как выражался один австрийский историк (Сосноский), «это желание и нежелание, это хотение, но без дерзания, эти качания из стороны в сторону и вечные колебания — есть та политика, которая стала типичной для Австрии».

Во всяком случае, получив последние заверения 24 июля, Грамон на совете министров счел возможным заявить, что Франция имеет в лице Австрии союзника.

На домогательства Бисмарка Гранвиль невозмутимо отвечал, что уступка Пруссии в вопросе о поставках оружия была бы уже не простым, а благожелательным нейтралитетом, и английские оружейники (впрочем, и американские, против действий которых Бисмарк почему-то не протестовал) продолжали доставлять Франции свой товар, зарабатывая на падающем режиме хорошие деньги.