Он содействовал в частности возникновению тупого предрассудка, с которым нам приходится вести борьбу и в настоящее время, а именно, будто философский идеализм, т. е. миросозерцание, для которого изначальным является не природа, а бог, предполагает веру в нравственные цели, между тем как философский материализм,— миросозерцание, которое ищет первоначального не в боге, а в природе,— ведет к обжорству, пьянству, жажде зрелищ, похотливости, суетности. Таким образом, всякий бравый филистер, нахватавшись отрывков из произведений Шиллера, чувствует себя превознесенным над такими людьми, как Дарвин и Геккель, Фейербах и Маркс. Этот идеализм, искаженный буржуазной литературой, производил величайшие опустошения в сороковых годах прошлого века, когда начали сгущаться облака мартовской революции.

Карл Маркс гневно писал тогда, что бегство Шиллера в царство идеала только подменяет простые бедствия бедствиями превыспренними, и к тому же времени относится начало той антипатии, которая, несомненно, обнаруживается каждый раз, когда Маркс и Энгельс упоминают о Шиллере.

Неверно, когда говорят, будто дух Шиллера одухотворял мартовскую борьбу 1848 года. Самое элементарное чувство справедливости не позволяет ссылаться на него, как на присяжного защитника буржуазной революции.