Конечно, сил одного крестьянства было недостаточно для того, чтобы обеспечить буржуазии победу; крестьяне были слишком разбросаны, слишком неорганизованны, слишком далеки от Парижа, где сосредоточивалось политическое движение, так что они были не в состоянии определять исход своим внезапным вмешательством. Главным лагерем революции сделались пригороды Парижа: здесь были тесно скучены наиболее решительные и активные элементы страны, которым уже нечего было терять, но которые могли приобрести все: мелкие буржуа, рабочие, а также босяцкий пролетариат, который еще сохранял достаточно нерастраченных сил для того, чтобы с энтузиазмом броситься в водоворот революции.

С тенденциозными целями эту революционную массу сравнивали с современной социал-демократией. Само по себе это — полная бессмыслица, так как для пролетарского рабочего движения в современном значении этого слова тогда отсутствовали все необходимые предпосылки. Но социал-демократии нечего стыдиться этого сравнения.

Если санкюлоты, как они назывались по своему пролетарскому костюму, или якобинцы, как они назывались по своей наиболее сильной организации, и не были современными социалистами, они были, во всяком случае, настоящими революционерами.