Если этого не было сделано, то вина падает исключительно на немецкие имперские сословия в Эльзасе, упорствовавшие в своем невозможном требовании восстановления их феодальных прав.

Они встретили предупредительность и поддержку у германских карликовых деспотов, которые попробовали теперь по-своему переть против рожна французской революции. Именно духовные князья церкви на Рейне, вопреки всякому международному праву, позволили, эмигрирующей дворянской сволочи, бежавшей из Франции от революции, вооружаться на германской территории к войне против изгнавшей их Франции. Хотя эти приготовления не представляли опасности, они тем более возмущали французское национальное собрание, что французский король и в особенности французская королева, австрийская принцесса, предательскими интригами старались подстрекнуть иностранные державы к вооруженному вторжению во Францию.

Когда же летом 1791 года королевская чета сделала неудачную попытку побега, стихийное возмущение охватило Францию. Предполагали — и были совершенно правы,— что король намеревался возвратиться во Францию во главе иностранных войск и восстановить абсолютную монархию. Ему пришлось теперь перенести самые чувствительные унижения.