Но тем решительнее выступил юный капитал против двух других сил церкви, которые экономически и социально становились все более лишними, а потому все более вредными для нового способа производства, именно против монастырей и против папской власти.

Монастыри стали излишни в качестве образцовых сельскохозяйственных учреждений, в качестве учителей населения, покровителей бедных, хранителей искусств и наук. Они кормили тысячи праздных монахов вместо того, чтобы выгнать их на улицу и передать в распоряжение капитала в качестве наемных рабов. Не исполняя никаких функций в общественной и государственной жизни, грубые, ленивые, невежественные, при всем том непременно богатые, монахи все более впадали в разврат, грязь, всевозможные пороки.

Они становились предметом всеобщего презрения.

Столь же излишним, как монастыри, становилось и папство. Защитой христианских народов от язычников и неверных оно выполнило свою историческую задачу; со времен крестовых походов уже никакая опасность не угрожала со стороны Азии. Правда, выступила новая восточная сила в лице османов, турок, которые в 1453 году завоевали Константинополь и отсюда угрожали христианской Европе.

Но этот удар шел не с юга, а с востока, и главной своей тяжестью он приходился не по Италии, а по придунайским странам, прежде всего по Венгрии, а потом по южной Германии и Польше.