Представляя ядро войска, крестьяне разорялись вечными гражданскими и завоевательными войнами, совершенно так же, как в свое время разорялся крестьянский класс Рима; защиты, которой они не находили у короля, им скоро пришлось искать у крупных сеньоров. Они передавали последним свою собственность и получали ее обратно уже как зависимое владение, причем формы последнего были различны и изменчивы, но постоянным условием оставалось отбывание известных платежей и служб. Эта зависимость мало-помалу,— обыкновенно очень быстро,— приводила к утрате и личной свободы.

Таким образом, шло развитие с пятого до девятого века, и, может казаться, как будто эти четыре столетия, при всех кровопролитиях и пожарах, при всех колоссальных разрушениях, характерных для них, прошли совершенно бесследно: как будто в девятом веке существовало почти точно такое же общество, как и в пятом столетии,— общество с главными классами крупных землевладельцев и зависимых мелких крестьян. Однако, хотя по внешности эти классы представлялись приблизительно такими же, как были раньше, но люди, составлявшие их, сделались совершенно другими. Исчезло античное рабство, исчез пролетариат свободных босяков, с таким рабским презрением относившийся к труду.

Общественные классы девятого века сложились не в том болоте, в которое затягивалась падающая цивилизация, а в муках родов новой культуры.