Иначе обстояло дело с той оппозицией Гёте, которая нашла выразителей в жизнеспособных элементах буржуазии, бодро глядевших вперед. Гёте умер 22-го марта 1832 года, когда июльская революция в Париже положила конец мрачной эпохе европейской реакции, и народы начали приходить к пониманию своих прав по отношению к монархам. Немецкая молодежь, приходившая к политическому мышлению и политической деятельности, знала только старого Гёте, да и в его юношеских произведениях находила мало того, что заставляло бы биться ее сердце; она должна была холодно и даже враждебно относиться к Гёте.

При этом не было недостатка в обидных, суровых и несправедливых суждениях: стоит только припомнить, что писали о Гёте даже Берне и Гейне. Но это еще не основание присоединяться к воплям о не справедливости, будто бы, проявленной нацией к одному из своих величайших сынов. В нации всегда много больше величия, чем в величайшем из ее сынов; она должна развивать свои дарования и силы во всех областях человеческого творчества, между тем как это недостижимо для индивидуума, который несравненно более ограничен уже в пространстве и времени.

Какие бы суровые и несправедливые суждения ни раздавались тогда о Гёте, их источником была историческая необходимость; для того, чтобы германский народ мог придти к национальному самосознанию, необходимо было разбить некогда животворное, а теперь мертвящее чарование великого имени Гёте.