Он не был безусловным поклонником Канта и в частности не хотел и слышать о его нравственном учении; он дал философии Канта такой своеобразный оборот, что подобно тому, как Кант поставил царство искусства в качестве связующего звена между царством природы и царством свободы, так он из абсолютистско-феодального стихийного государства по мосту эстетической культуры хотел достигнуть государства буржуазной свободы.

С очень большой силой Шиллер изложил эти мысли в своих письмах об эстетическом воспитании. Нельзя не признать, что он с радикальной решительностью делал здесь выводы из прав буржуазного разума, клеймил господство насилия, упрекал трусливо подчиняющихся ему в том, что они отвергают человека в себе, выступал против такого расширения права собственности, при котором части человечества может угрожать голод, открывал перспективу будущего общества, в котором позднейшие поколения, пользуясь блаженством досуга, могут заботиться о своем моральном здоровье и содействовать свободному росту своей человечности.