Она раздувала воинственные настроения, порожденные во французской нации вызывающими действиями Германии. При этом она питала надежду и стремилась к тому, чтобы оторвать от горячей почвы революции и кинуть в войну наиболее активные элементы мелкобуржуазно-пролетарского населения и таким образом отделаться от них. 1-го марта 1792 года она заставила короля объявить войну германскому императору.

Ни та, ни другая сторона не была единственной и исключительной виновницей войны; глубочайшая причина возникновения революционных войн коренилась в том, что буржуазная и феодальная Европа не могли существовать одна подле другой — и не сцепиться друг с другом по тому или иному поводу более или менее быстро. Сначала, когда опасность угрожала только французской монархии, другие монархии, и прежде всего прусская, с известным злорадством посматривали на злополучие своей страшной соперницы. Но затем, когда чувствительное унижение, которое пришлось претерпеть французскому королю за его изменнические происки, возвестило об опасности, угрожающей всем европейским тронам, монархии начали сплачиваться в «реакционную массу».

В первое время на стороне феодальных держав был колоссальный перевес сил; но, исторически изжив себя, охваченные разложением, они слишком сильно разъедались обоюдной ненавистью и завистью, так что были неспособны сомкнутыми рядами выступить против общего врага.