Современный рабочий класс обладает, по крайней мере, одним элементом экономической и политической свободы, которого еще не было у буржуазного класса 18-го века: он может наступать непосредственно на врага и не нуждается для этого в каких-либо обходных путях. И не вредом, а выигрышем является для пролетарской освободительной борьбы, что

ее силы могут концентрироваться в первую очередь в политической и социальной области,— а потому и должны концентрироваться в этой области,— и что, не пренебрегая требованием эстетической культуры, пролетариат может выдвигать его лишь во вторую очередь.

Озлобленные и близорукие, как всегда, наши противники делают из этого тот вывод, что искусство — привилегия выделившегося меньшинства, и для своего прославления они пришли даже к надменной догме, будто для масс навсегда останется невыносимым полный солнечный свет искусства,— что массы могут вынести самое большее несколько полуприкрытых лучей этого света. Эта догма может распространяться лишь до тех пор, пока существуют господствующие классы, пока угнетенные классы вынуждены вести борьбу за свободное существование и, лишь обеспечив его, могут помышлять о том, чтобы создать для себя красивое существование. Но нет ничего глупее той фантазии, будто, когда падут господствующие классы, падет и искусство.

Оно, конечно, падет тогда, но падет не как искусство, а как привилегия.