Но как бы жалки и частичны ни были прусские реформы, проведенные после битвы при Иене, ни один атом из того, что было в них хорошего, нельзя отнести на счет свободного решения и дальновидности королевской власти и помещиков. Они, скрежеща зубами, подчинялись неумолимому давлению обстоятельств. Иноземное господство и их душило своей тяжестью.

В 1807—1812 годах Пруссия выплатила Франции более миллиарда военной контрибуции: прямо сказочная сумма для нищенски бедного народа в три миллиона душ. Но если приходилось помышлять о том, чтобы как-нибудь сбросить иностранное господство, то для этого требовались военные реформы, необходимой предпосылкой которых были опять-таки буржуазные реформы.

Главным сторонником военной реформы был Шарнгорст (1755—1813 г.). Он, как Штейн и Гарденберг, не был прирожденным пруссаком и не был даже помещиком. Он был родом из одной ганноверской крестьянской семьи; как у крестьянина, у него было, так сказать, прирожденное понимание современного способа ведения войны.

Юнкера тоже не выносили его, хотя и не в такой степени, как Штейна. Далеко не такой гибкий, как Гарденберг, Шарнгорст должен был с настойчивостью нижнесаксонца проводить свои планы и, среди неописуемых трудностей, во всех частях реорганизовать прусскую армию по образцу французского войска.