Крестьяне, на которых лежал страшный гнет, скорее прозябали, чем жили, а города падали по мере того, как падали германское ремесло, германская торговля и германская промышленность.

Конечно, были отдельные города, как, напр., Гамбург и Лейпциг, в которых сохранились остатки прежнего благосостояния, но в многочисленных столицах богатой государями Германии распущенности было не меньше, чем при дворах самих государей. Они существовали только затем, чтобы дать пышный фон для княжеского всемогущества. Лишенные всякого подобия коммунального самоуправления, они были переполнены пресмыкавшимися придворными, раболепными чиновниками, грубыми солдатами и иностранными авантюристами. Поэтому здесь нечего было и думать о самостоятельном возникновении буржуазного образования.

Если же в Германии и были некоторые его зачатки, они были получены из-за границы и находились в полной зависимости от милости государей; чтобы добиться терпимого к себе отношения, князьям должны были льстить даже наиболее свободные умы своего времени, как, напр., Лейбниц и Томазиус.

Но вот буржуазные историки уверяют, будто нашлось одно германское государство и одна германская династия, которые указали нации спасительный выход из этого злосчастного положения, и будто это были прусское государство и династия Гогенцоллернов.