Грабительским походом, доставившим ему неизмеримую добычу, все, опустошая и разрушая, двинулся он через богатые духовные области к Майну; зимой 1631—32 года он устроил свой пышный двор в Майнце; затем он вторгся в Баварию, где опять вел себя, как вандал. Даже Франция, его патрон, была недовольна слишком быстрым ростом его силы, но этот борец протестантского бога имел на своей стороне двух непоколебимых покровителей в лице турок и папы, которые искали в нем противовес власти Габсбургов. Тогдашний папа Урбан 8-й, который видел в себе итальянского государя и своими интересами связывался больше с французской, чем с австро-испанской стороной, смотрел на короля-еретика, как на спасителя, ниспосланного ему богом. Император, тщетно добивавшийся папского благоволения, поступил умнее, когда он снова назначил Валленштейна своим генералиссимусом.

С поразительной быстротой Валленштейн собрал новую армию и принудил шведского короля к отступлению из южной Германии в саксонскую долину, где Густав-Адольф 6 ноября 1632 года пал в сражении при Люцене.

Его смерть ничего не изменила в общем ходе дел. Его завоевательная карьера уже давно клонилась к упадку. Упадок шведских дел определялся самой природой вещей.

Швеция не могла подчинить себе Германию, и здесь Густав-Адольф ничего не мог бы изменить и при более продолжительной жизни. Но точно так же невозможно было, и укрепить императорскую власть.