Когда вспыхнула французская революция, бури внешнего мира ворвались в искусственно отгороженный мир красоты, который он построил для себя, и он с отвращением отвернулся от революции, не обнаружив ни малейшего следа исторического понимания, которым обладали и несравненно более мелкие люди из числа его современников в Германии. Пошлые фарсы, в которых Гёте хотел высмеять французскую революцию, еще более омрачают его поэтическую славу, чем даже маскарады и бессодержательные вирши, которые он сочинял к придворным торжествам в Веймаре

Но что в половине восьмидесятых годов сделало для Гёте путешествие в Италию, то в половине девяностых годов сделала дружба с Шиллером. После своих юношеских революционных драм Шиллер усомнился в своем поэтическом призвании и первым делом набросился на изучение истории, что дало ему место экстраординарного профессора в иенском университете, со скудным окладом в 200 талеров в год. Занимая эту нищенскую должность, он женился на бедной девушке дворянского происхождения.

Благодаря непрестанному чрезмерному труду, его здоровье в 1791 году окончательно надломилось, и он был бы потерянный человек, если бы к нему не пришла помощь извне, из Дании: наследный принц Августенбургский и министр Шиммельман выбросили ему на три года содержание по тысяче талеров в год, под тем единственным условием, чтобы Шиллер основательно оправился от своей болезни.