Привыкнув к эксплуататорской практике цехов, они видели в городском устройстве просто компенсацию за то, что отняла них свобода промышленности, и грабили городские имущества ради своекорыстных целей.

Южно-германские мелкие буржуа казались более подвижными, чем северогерманские, но это была скорее видимость, чем действительность. Небольшие южно-германские государства сохраняли верность Наполеону, своему основателю, пока они могли сохранять ее под угрозой немедленной гибели, а по его падении они постарались посредством конституционного устройства укрепить свои наскоро сколоченные и все еще очень шаткие троны. Однако, как бы широковещательно ни выступал этот южно-германский конституционализм, с ним нельзя было далеко уйти. За его словами не следовало и не могло последовать никаких дел. Он был просто своего рода погремушкой.

В своих ландтагах южно-германские государи хотели создать противовес влиянию Австрии и Пруссии на союзный сейм, но в то же время они могли уверенно рассчитывать на содействие союзного сейма в том случае, если бы ландтаги вдруг проявили несговорчивость.