Для исторически изощренного взгляда в этом положении Канта тотчас же раскрывается идеологическое выражение того экономического факта, что буржуазия, желая получить пригодный для ее целей объект эксплуатации, должна была не просто пользоваться рабочим классом, как средством, но и поставить его, как цель, т.-е. во имя человеческой свободы и человеческого достоинства освободить его от цепей вассальной и крепостнической зависимости. Ничего иного и не думал Кант, потому что он требовал свободы и самостоятельности только для граждан государства, а не для членов государства, к которым он причислял весь трудящийся класс подмастерьев ремесленника или купца, частных служащих и поденщиков, всю прислугу и даже крестьян, которых, однако, должна была освободить и освободила буржуазная революция.

История более или менее опередила этику Канта уже при самом ее появлении. В настоящее время достаточно будет просто сказать, что ее узкие и мелкие критерии и в отдаленной мере не идут в уровень с великими нравственными требованиями классовой пролетарской борьбы.

Напротив, большой заслугой Канта остается еще его обоснование современной эстетики.