Он — далеко не "последствие греха", наоборот, с нордической точки зрения "грехом" было бы отступление от Судьбы и желание Богов избежать неизбежного». Как мы уже говорили, наш век навсегда простился с романтизмом. Мы живем, следя за курсом иностранных валют, и, если честно, не очень-то верим в пресловутое «светлое будущее», убеждая себя в том, что «политика во все времена — дело циничное и бесчестное».

Исторические примеры доказывают нам этот неутешительный факт: тиран, если, конечно, он при этом не самодур вроде шведского короля Эрика XIV или английского короля Генриха VIII, часто бывает способен вывести свою страну из политического кризиса (не будем уточнять, какой ценой), но как только у власти оказывается слабовольный человек, живущий возвышенными романтическими идеалами и, словно новый Дон Кихот, пытающийся в одиночку бороться с «ветряными мельницами нравственной деградации человечества», дело заканчивается катастрофой… Многого мы еще не знаем о последнем короле-романтике, оставшемся для своих потомков, как он и хотел, «вечной загадкой». Как сказал Артур Шопенгауэр, «у гения и безумца общее то, что и тот и другой живет в своем собственном мире и оторван от мира реального». Был ли король безумцем? Или гением?

Однажды, в конце 1870 года, в начале своей дружбы с Рихардом Вагнером Фридрих Ницше подарил композитору офорт Альбрехта Дюрера «Рыцарь, смерть и дьявол», о котором написал в комментарии к своей работе «Рождение трагедии»: «Ум, чувствующий себя безнадежно одиноким, не найдет себе лучшего символа, чем "Рыцарь" Дюрера, который в сопровождении своей лошади и собаки следует по пути ужаса, не думая о своих страшных спутниках, не озаренный никакой надеждой».