«Объяснившись с принцессой на балу, он, ни с кем не посоветовавшись, прямо объявил, что женится на ней. Выбор его был одобрен королевой-матерью, а появление затем в театре жениха и невесты вызвало всеобщий восторг». Людвиг действительно казался тогда по-настоящему влюбленным. И это ни в коем случае не было притворством; король никогда не был способен на неискренность даже из политических соображений, не говоря уже о сфере чувств. Что бы потом ни говорил даже сам Людвиг, не было это и самообманом: мол, под влиянием общественного мнения Людвиг выдал желаемое за действительное и сам себя заставил поверить в собственную любовь.

Он никогда ничего не делал под влиянием общественного мнения, что в итоге и привело его к трагедии. Людвиг действительно полюбил, полюбил всем сердцем, со всей страстью порывистой эмоциональной натуры, для которой во внезапно вспыхнувших чувствах нет ничего из ряда вон выходящего. «Король окружил свою невесту таким ореолом романтизма, что все в стране поверили тому, что она воплощенная поэзия. Он заказал лучшему скульптору ее бюст и поставил его в своем зимнем саду.

Затем один из лучших художников Мюнхена, портретист Barfus, по заказу короля, лично присутствовавшего на сеансах, писал портрет будущей королевы в подвенечном наряде; и раз, смотря на почти уже оконченный портрет, король воскликнул с восторгом: "Eine konigliche Braut! " Принцесса была изображена в кружевном платье, с подвенечным вуалем, и была очень похожа на свою сестру императрицу Елизавету (курсив мой. — АО. )».