Но и стать на сторону австрийской соперницы, нанесшей Пруссии в Ольмюце такое поражение, ему также не хотелось—разве только Австрия согласилась бы уплатить за это хорошую цену. Какую? Об этом долго думали: одни предлагали заставить Австрию признать прусскую гегемонию хотя бы на севере, как это условно предлагала сама Австрия после Ольмюца; другие готовы были ограничиться признанием за Пруссией одинаковых прав с Австрией по руководству Германским союзом и предоставлением ей на время войны главного командования войсками последнего.

Во всяком случае решено было произвести мобилизацию, но мобилизация показала неподготовленность армии и в смысле кадров и в отношении материального оснащения, а тем временем, 27 мая (1859), германские государи получили циркулярную ноту от Горчакова, царского канцлера (министра иностранных дел), преподававшую им совет сидеть смирно и не выступать в защиту Австрии — в противном случае «наш государь, не будучи связан никакими обязательствами, будет руководиться в своих решениях, которые он призван будет принять, исключительно интересами своей страны и достоинством его короны».