Австрийские солдаты оказались лучше своего генерала и сражались превосходно. Однако на стороне их противников было не только численное превосходство, но и лучшая школа, более решительное руководство и отличное вооружение в виде заряжающегося с казенной части так называемого игольчатого ружья, которое показало свои преимущества еще во время датской войны (без того, чтобы австрийцы это учли!) и теперь производило страшные опустошения в австрийских рядах. И все же дело носило такой характер, что пруссаки еще два дня пребывали в сомнении, действительно ли они победили, и только на третий день, когда они убедились, что Бенедек отступил, что он потерял до 18 тыс. человек убитыми и ранеными и сдал им до 24 тыс. пленных (прусские потери составили всего около 9 200 человек, в том числе убитыми 1 935), они пришли к убеждению, что сражение (Мольтке сразу заметил королю: «и поход»!) ими выиграно. Телеграфируя домой о победе, прусская ставка после долгих обсуждений решила назвать ее сражением при Кёниггреце, хотя данный укрепленный пункт ничего общего с боем не имел, будучи расположен в стороне Но это звучало приятнее для королевско-патриотического слуха, и под этим именем бой вошел в прусско-германскую историю.

Для иностранных историков он остался сражением при Садове, что и было верно.