За это он едва не поплатился заключением в крепость и лишением прав престолонаследия. Уверенный в своем внутриполитическом тыле, Бисмарк главное внимание обратил на внешнеполитические дела. Уже в декабре 1862 года, по поводу одного незначительного столкновения с Австрией, он говорил ее посланнику Кароли: «Наши отношения должны стать лучшими или худшими, чем сейчас. Я готов совместно попытаться улучшить их, но если это не удастся из-за вашего нежелания, то в случае войны Австрии с какой-нибудь державой союз Пруссии с последней не исключен». В другой раз он самому министру иностранных дел Рехбергу повторил эту угрозу, говоря, что Пруссии станет на сторону врагов его страны, если последняя не перенесет своего политического центра из Вены в Будапешт и не предоставит Пруссии свободы действий в Германии.

Надо полагать, что в Вене тогда не особенно испугались этой угрозы из уст «бешеного юнкера». Бисмарк, однако, уже предпринял шаги, чтобы придать ей реальное значение.

Из разговора, который он имел с Наполеоном при вручении отзывных грамот (для этого он поехал в Париж немедленно после закрытия сессии ландтага, в начале ноября 1862 г. ), он мог убедиться, что может по-прежнему рассчитывать на его благожелательный нейтралитет в случае территориального расширения Пруссии.