Эти мысли созревали в уме Бисмарка уже в первые месяцы его пребывания в Петербурге, где он сразу увидел, что на этой базе возможно соглашение, которое будет чрезвычайно выгодным для Пруссии в ее борьбе за господствующее место в Германии. Однако, когда он весною 1860 г. , будучи приглашен регентом сделать (выражаясь по-современному) доклад о международном положении на государственном совещании (дело шло о его кандидатуре на пост министра иностранных дел, которую усердно выдвигали его друзья и поклонники, среди них особенно старался военный министр Роон), откровенно высказал свои взгляды на отношения к Австрии и России, то они встретили крайнее неодобрение со стороны Вильгельма.

Мысль о борьбе, вплоть до войны, с Австрией за супрематию и о сотрудничестве на этот предмет с иностранной державой, Россией, показалась королю и безнравственной и опасной. Министром был назначен другой, менее авантюрный кандидат, а Бисмарк вернулся. на свой пост в Петербург, где он в течение дальнейших двух лет сумел до такой степени внушить царю и Горчакову доверие к себе и своим намерениям, что от него не скрывали никаких самых интимных планов и пожеланий и давали читать донесения послов и директивы им.