Но одновременно Бисмарк дал отпор и Наполеону, который, как он узнал, еще в середине июля предлагал царю взять на себя совместно с ним «вооруженное посредничество» между Пруссией и Австрией, а сейчас, наверное, ухватился за царское предложение о созыве конгресса. Бисмарк поручил Гольцу передать, что согласие Наполеона на русское предложение вызовет у него большое изумление и что если Наполеон вздумает уклониться от своей прежней программы, то Пруссия «поднимет перчатку», заключит новый союз с Италией «с более далеко идущими целями» (намек на Савойю и Ниццу!) и не остановится более на линии Майна.

При этом Бисмарк переслал Гольцу для прочтения в назидание Наполеону копию своей директивы Швейницу.

Тем временем Мантейфель прибыл в Петербург. Он привез письмо от короля, в котором последний, заимствуя демагогические аргументы Бисмарка, ссылался на общественное мнение Пруссии, которое-де требует аннексий и игнорирование которого создало бы величайшую опасность для престола и династии.

Более скабрёзные доводы приводил Мантейфель, по директивам Бисмарка, в устных беседах, указывая на вред существования маленьких и немощных династий для монархического престижа, но тут же подчеркивая, что родственники царя все же будут пощажены.