Так, до конца Бисмарк обманом и интригами добивался своей цели, проявляя в этой области столько же таланта, сколько и умения пользоваться обстоятельствами. Тем временем важные события происходили в самой Пруссии. В своем дневнике, касаясь своих стараний оправдать перед русским двором позицию своего правительства-, Швейпиц записывал: «Я очутился в конфликте между моими политическими убеждениями и служебными обязанностями.

В глубине души моей я осуждаю политику Бисмарка и средства, которыми он пользовался, хотя я и видел, что положение Пруссии должно быть приведено в соответствие с реальными соотношениями сил в Германии и что некоторые национальные пожелания были обоснованы». Однако война началась, и Швейниц прибавляет: «Но теперь дьявольская ловкость Бисмарка довела дело до того, что нам, старым консерваторам [«потсдамцам»], не оставалось никакого выбора: на карте стояли честь и существование Пруссии».

Не одни консерваторы так рассуждали. В день битвы при Садове, 3 июля, происходили новые выборы в прусский ландтаг, и вместо прежних 38 консерваторов в новой палате оказалось их 123; зато число либеральных («прогрессистских») мандатов упало с 143 до 83, а мандатов левого центра — с 110 до 65.

Это было полное поражение прусского либерализма, и Энгельс в одной из своих работ правильно отметил, что «не только Австрия была разбита на богемских полях сражений, но и герМ1анская буржуазия».