Но тут были и другие мотивы, более важные, и их именно выдвинул король в ответ депутации, приехавшей с предложением короны: он примет такое подношение лишь из рук своих венценосных коллег, таких же, как он, помазанников божьих, и после того, как они одобрят также конституцию. Это было вполне по-монархически; и любопытно, что, сообщая об этом своему воспитаннику, наследнику русского престола Александру Николаевичу, наш поэт В. А. Жуковский писал: «Франкфуртские строители… требуют, чтобы король Прусский принял за корону красный якобинский колпак их фабрики; если король Прусский устоит в своем отказе, то он спасет монархию». И действительно, в письме к одному из своих друзей этот король еще более элегантно назвал предлагаемую корону «венцом, сделанным из дерьма и навоза». Однако сомнительно, чтобы и более демократически и национально настроенный монарх или другое, даже не венценосное лицо согласилось принять корону от такого слабого большинства, которое к тому же потеряло всякий престиж у народных масс, как это стало ясно для всех.

Собрание, наконец, после бесконечного потока речей выработало конституцию и почтительно преподнесло ее государям на одобрение, как требовал прусский король.