В итоге 27 июля, в самый день, когда король Вильгельм ратифицировал прелиминарные условия мира, в Никольс- бург прибыла телеграмма от «заместителя Бисмарка в Берлине — Вертера с извещением, что русский посланник Убри официально сообщил о решении его правительства созвать европейский конгресс и что это предложение одновременно посылается в Париж и Лондон! Телеграмма с аналогичным содержанием получилась затем и прямо из»Петербурга от прусского посланника, который передавал и мотивировку русского правительства: вопросы-де, возникшие в результате войны, имеют все европейское значение и должны быть рассмотрены совокупно европейскими державами, а не одними лишь воюющими сторонами; нельзя же допустить, чтобы последние одни, без участия Европы, изменили положение вещей, созданное Европой в 1815 г!          Это был совершенно неожиданный сюрприз, который усугубился еще тем, что на следующий день, 28 июля, получилась телеграмма от посланника в Париже Гольца о том, что накануне Наполеон доверительно спросил его, не сможет ли Франция, при окончательном урегулировании вопроса о Германском союзе получить маленькую компенсацию в виде уступки ей, например, Ландау (союзная крепость на франкобаварской границе) и Люксембурга (тоже союзная крепость).