И он послал эскадру к Копенгагену в знак своей солидарности с Данией и заявил, что герцогства принадлежат последней в силу международных до-говоров, нарушение каковых Пруссией им будет сочтено за casus belli! В устах самодержца всероссийского эта угроза, несмотря на родственные отношения между обоими дворами, звучала еще грознее, чем была бы угроза со стороны Австрии, и Пруссия покорилась.

Впрочем, не сразу и не полностью: войска были уведены из Ютландии, но продолжали действовать в Шлезвиге, пока державы не вынудили ее, наконец, согласиться на семимесячное перемирие (в Мальмё, в Швеции, 26 августа 1848 г. ) с полной очисткой обоих герцогств и признанием всех распоряжений временного правительства Августенбургского недействительными.

Первая попытка Пруссии использовать благоприятную конъюнктуру внутри Германии для своих целей, таким образом, потерпела неудачу к вящему огорчению германо-прусской буржуазии и к великому ее негодованию на вмешательство иностранных держав. Эти чувства нашли поучительное отражение в стенах и за стенами всегерманского парламента, который был вызван к жизни революцией и с 18 мая 1848 г. заседал во Франкфурте в качестве учредительного собрания.