За неимением прямого «принца крови» можно, конечно, было довольствоваться и бедным родственником. В данном случае за кандидатуру говорило еще то, что принц имел и родственные французские связи, правда, также не первоклассные, но все же почтенные — с Мюратами и Богарне, т. е. родственниками Наполеона.

Казалось, такая кандидатура должна была быть приемлемой как для Пруссии, так и для Франции. Однако для последней она все же оказалась неприемлемой.

Традиционная политика Франции заключалась в том, чтобы не допускать в Испании, составляющей стратегический тыл Франции, водворения сильной, а тем более иностранной власти, и со времени, германского императора — он же король испанский — Карла V, правившего в XVI в. из Мадрида половиной мира, Франция вела бесчисленные войны в поддержание этой политики. Воцарение гогенцоллернского принца в Испании казалось поэтому французскому правительству опасным: оно, по его мнению, означало бы передачу прусскому королю политического влияния в Испании и напоминало бы времена Карла V. Попытки позднейших историков преуменьшить значение этой прусской кандидатуры и изображать опасения Франции преувеличенными или даже продуктом разгоряченной фантазии и чуть ли не придиркой с целью вызвать войну с Пруссией — эти попытки также мало обоснованы, как была бы мало обоснована аналогичная критика политики Англии, неизменно относившейся с величайшей тревогой и подозрительностью к установлению влияния какой-либо великой державы в Бельгии или в Голландии.