После Ольмюца Пруссия присмирела и на долгие годы потеряла вкус ко всяким авантюрам. Она чувствовала себя слабой и униженной и могла лишь радоваться тому, что Австрия в своей мстительности не зашла дальше восстановления прежнего порядка.

Не говорил ли Шварценберг, что Пруссию надобно сначала унизить, а затем уничтожить? Но Шварценберг умер е апреле 1852 г. , а в следующем году разыгралась крымская эпопея, отвлекшая Австрию совсем в другую сторону и заставившая ее, напротив, искать поддержки Пруссии.

Последняя теперь была довольна, что оба ее ольмюцкие противника запутались в политических и военных осложнениях и очутились в противоположных лагерях и что оба они вынуждены считаться с той позицией, которую она займет. В итоге, однако, Пруссия оказалась настолько парализованной в своих двигательных центрах Ольмюцем, что не сумела извлечь из создавшегося положения никаких выгод и сыграла такую жалкую роль, что потеряла уважение в обоих лагерях.

Австрия не считала для себя возможным остаться равнодушной к новой попытке России разрешить -в свою пользу злополучный восточный вопрос, в частности к занятию Россией Дунайских княжеств (Молдавии и Валахии), давно уже, по стратегическим и экономическим мотивам, составлявших предмет ее, Австрии, собственных вожделений.