Уже во время Парижского конгресса Наполеон стал оказывать Пруссии некоторое внимание. Именно его заступничеству она была обязана тем, что была допущена к подписанию черноморских статей и таким образом, как бы «бочком», включилась в сонм великих держав.

Но уже за год до этого, воспользовавшись приездом в Париж прус-ского уполномоченного при Союзном сейме Бисмарка в связи с открывшейся там всемирной индустриальной выставкой, Наполеон имел с ним душевный разговор, заверяя его, что он нисколько не обижен на Пруссию за ее отказ выступить совместно с западными державами против России, а напротив, ничего так сильно не желал бы, как тесного единения с нею, ибо они обе, Франция и Пруссия, стоят во главе цивилизации и друг от друга зависят. Через два года после Парижского мира, когда тот же Бисмарк приезжал в Париж в связи с третейским разбирательством одного спора между Пруссией и Швейцарией, Наполеон говорил с ним еще откровеннее: Франция-де не может мириться с унизительными для нее трактатами 1815 г. , но она не думает ни о Бельгии или Нидерландах, этихисконныд объектах французской дипломатии, ни о левом береге Ренна, а думает о том, "чтобы освободить Италию от австрийского ига.