На это раз предложение было принято с большой охотой. 14 марта начались переговоры в Берлине между Бисмарком и приехавшим итальянским уполномоченным генералом Говоне, а 8 апреля союзный договор уже был подписан. В основу его был положен принцип, выдвинутый Бисмарком во время первых переговоров: войну начинает Пруссия, Италия немедленно следует за ней, а поскольку Италия не может связывать себе руки навеки в ожидании, когда Пруссия вздумает воевать, то договор предусматривал срок в три месяца, в течение которых война должна быть начата. Это была уступка со стороны Бисмарка: ему самому нужен был срок, чтобы найти приличный и выгодный для Пруссии предлог к войне, так как, по его же признанию, затевать войну из-за Голштинии (Шлезвиг он уже считал законной собственностью Пруссии!) было бы крайне непопулярно даже в Пруссии и вызвало бы вооруженное сопротивление всего союза, членом которого это герцогство состояло. Он-де должен придумать другой повод, и он не скрыл от Говоне своего намерения создать его на почве «демократической» реорганизации союза, что привлечет на его сторону либеральное общественное мнение.

Такая демагогия весьма понравилась итальянскому партнеру, так как она действительно обеспечивала войну, в то время как спор по поводу Голштинии еще содержал элемент возможного нового компромисса с Австрией. Вдобавок Бисмарк еще обещал дать Италии 30 млн. талеров на военные расходы.