Царское правительство оказалось лицом к лицу с возрожденной «крымской» коалицией, и царь обратился к прусскому королю с предложением заключить союз, так как он-де решил воевать. Но Бисмарк еще не был готов идти так далеко в деле доказательства своей дружбы, и царское предложение было отклонено с той мотивировкой, что географическое положение Пруссии осуждает ее, в случае войны, на то, чтобы стать основным театром войны, в то время как Россия останется в стороне, на «более длинном плече рычага», как он выразился.

Вместо этого он выставил армию вдоль польской границы, чтобы зараза не проникла и в польские провинции Пруссии и чтобы не дать, как он объяснял царскому правительству, повстанцам возможности спасаться бегством1 на прусскую территорию. А в апреле 1863 г. он заключил с Россией, или, вернее, почти навязал ей, конвенцию (так называемую петербургскую или альвенслебенскую), по которой, наоборот, переход границы разрешался армиям обеих сторон, т. е. фактически (так как восстание происходило на русской территории) прусской, в случае если та или другая сторона не сможет справиться с поляками собственными силами.