Однако он не воспользовался этой ошибкой своей противницы: война по шлезвиг-голшгинскому вопросу все еще казалась ему невыгодной с точки зрения внутригерманского общественного мнения, да и нарушение обещания, данного им по этому пункту Италии, могло стать опасным. Он ограничился тем, что сообщил австрийскому правительству, что поскольку внесение Австрией спорного вопроса о герцогствах в Сейм и созыв ею голштинского ландтага без предварительного согласования с Пруссией являются нарушением Гастейнской конвенции и возвращают обе державы к положению, существовавшему до ее заключения, то Пруссия для фактического восстановления последнего вынуждена отдать распоряжение своему командующему войсками в Шлезвиге вступить в Голштинию и тем утвердить шрусское право на совместное управление герцогством. Через три дня, 7 июня, генерал Мантейфель со своими войсками действительно вступил в Голштинию. В ответ Австрия могла бы ввести свои войска в Шлезвиг и, таким образом, действительно восстановить прежний кондоминиум, но она на это не решилась, а только отвела свои войска на юг Голштинии, к Альтоне. Тогда Бисмарк пустил в ход свой основной козырь.

10 июня он разослал непосредственно союзным германским правительствам проект реформы Союза, мотивируя свой акт тем, что сделанное им 9 апреля предложение Сейму о созыве общегерманского парламента для обсуждения новой конституции осталось без ответа, и предлагал им теперь обсудить его проект отдельно от Сейма. А в проекте, который повторял прежний набросок, самым главным и новым было то, что членами Союза должны были оставаться все прежние государства, кроме Австрии, которая из него исключается.