Таким образом, и в этом вопросе Национальное собрание провалилось, что не помешало ему вскоре заняться третьим—в его глазах едва ли не самым важным—вопросом, а именно: кому быть императором? О каком-нибудь мелком германском государе или иностранном принце говорить не приходилось — это было бы оскорблением «великой Германии». Но также не могло быть речи и об австрийском императоре, принципиальном противнике всякого объединения и главе многочисленных ненемецких народов, с интересами и требованиями которых он не мог бы не считаться, несмотря на все шварценберговские унификации.

Возводить в императоры, регента Иоганна тоже не годилось уже потому, что он был незначителен как по рангу, так и по способностям, как это выяснилось. Оставался прусский король.

Его репутация была уже изрядно испорчена разгоном собственного ландтага и подавлением всех «свобод» у себя в Пруссии. Но не он ли уже в первые дни революции сделал заявку на руководство национальным) делом, и не он ли выступил против Дании за попранные национальные права герцогств?

И собрание 27 марта 1849 г. большинством 290 голосов против 248 воздержавшихся избрало его императором!

Это были плачевные выборы, и уже по одному этому было неудивительно, что Фридрих-Вильгельм отклонил такую двусмысленно проголосованную честь, несмотря на все советы своих министров и самого принца прусского Вильгельма (будущего короля и императора).