Герой Гауптмана, словно потерявший во время шторма чувство реальности, перестающий отличать явь от сна и галлюцинаций, воспринимает «непостижимую, вечно колышущуюся пустыню мирового океана» как «удивительное чудо»: «Пред невидящим оком многих тысячелетий, океан,

и сам оставаясь таким же невидящим, как и они, перекатывал свои водяные горы. Именно так же, а не как-нибудь иначе, все выглядело с первого дня творения».

Далее герою приходят на память слова из Библии, Первой Книги Бытия: «Земля же была безвидна и пустынна, и тьма над бездною; И Дух Божий носился над водою». Это видение преследует гауптма- новского героя, узревшего «в пепельном свете месяца страшный потоп»: здесь и библейские картины бушующего океана, поднявшегося до небес, и шлюпка («ковчег»), на которой спасаются, казалось бы, случайные люди: они чувствуют свою избранность, но не находят ответа на вопрос, почему именно им даровано спасение.