Практически вся его любовная лирика 1850-х годов посвящена одной Прекрасной даме. В конце этого периода, в 1858 году Толстой пишет стихотворение «Слеза дрожит в твоем ревнивом взоре», где речь идет о «ревности» его возлюбленной к вечной Красоте и Любви, которые выше их земных отражений. «Но я любить могу лишь на просторе», — заявляет поэт в унисон стремлению «жить и петь на воле», которое он высказал в поэме «Иоанн Дамаскин».

Его любовь снова призвана возносить ввысь, стремиться к слиянию с целым, преодолевая «раздробленную» земную привязанность.

Но не грусти, земное минет горе,

Пожди еще — неволя не долга, —

В одну любовь мы все сольемся вскоре.

В одну любовь, широкую как море,

Что не вместят земные берега.

Любовная лирика Толстого наиболее отчетливо высветила своеобразие сосуществования в его мировоззрении высоких категорий философского романтизма и романтического отношения к жизни в ее конкретных, а значит, исторических проявлениях и формах. Без учета этого обстоятельства, трудно понять не только личностное, но и национальное самоощущение Толстого, его отношение к России и Европе. С одной стороны, как уже упоминалось, Толстой был убежденным западником и вообще чувствовал себя европейцем.

Но с другой стороны, он считал русских кельтами по происхождению, которых впоследствии сгубило монгольское иго — в национальном, государственном и, говоря современным языком, ментальном отношении.