Фридрих — носитель европейской культуры XVIII-XIX веков, его мировоззрение полно идей, образов и ассоциаций из сочинений немецких романтиков и идеалистов; он цитирует Шиллера и Гёте, говорит о Шопенгауэре как о властителе дум XIX столетия, дискутирует о Дарвине и Марксе. Вместе с тем, подобно «старушке Европе», ощущает собственную «изношенность». Наблюдая в себе, как в каждом истинном немце, «комплекс Фауста», оставаясь по преимуществу рационалистом («религиозная глупость» для него — «заразная болезнь»), Фридрих, однако, чувствует усиливающуюся противоречивость и «хаотичность» своей натуры: «Во мне сидят папа и Лютер, Вильгельм Второй и Робеспьер, Бисмарк и Бебель, дух американского мультимиллионера и преклонение перед нищенством, составившее славу святого Франциска Ассизского.

Я самый отчаянный сторонник прогресса и самый отчаянный реакционер и консерватор», — заявляет он.

Иррациональное начало, «хаос» начинают смущать мысли и чувства героя еще до столкновения со стихией океана — великого Бессознательного, наделенного страшной слепой силой.