В своем мироощущении Гауптман несомненно близок, вернее сказать, сопричастен такому духу дионисийства, а значит и духу Вяч. Иванова, хотя

непосредственных — творческих или человеческих контактов между ними, по-видимому, не было. Однако трудно предположить, что они не знали друг о друге. Вяч. Иванов был тесно связан с Германией, много печатался на немецком языке.

Гауптман довольно активно интересовался Россией, где был достаточно известен, хотя, в первую очередь, как драматург1.

Проще всего было бы счесть эти «дионисийские» «созвучия» только проявлением «духа времени» или же просто случайностью, однако лики русского и немецкого дионисийства столь выразительны и философски осмыслены, что пройти мимо этого феномена, на мой взгляд, было бы непростительно. По всей видимости, это тот случай, когда, по утверждению М.М.

Бахтина, «явления соприкасаются друг с другом на территории общей темы, общей мысли», что неизбежно ведет к возникновению «диалогических отношений» между ними1.

Представляется также, что именно вглядываясь в «лики» русского и немецкого дионисийства, можно различить и черты непрекращающегося преображения и развития немецкого романтического духа, и в особенности духа Гёте, в новом времени.