«В генитальном акте воплощается бесконечность природного процесса, и, стыдясь этого акта, человек отрицает саму эту бесконечность как недостойную себя. Недостойно человека быть только средством, или орудием, природного процесса, в котором слепая сила жизни увековечивает себя за счет рождающих и гибнущих особей, поочередно вымещающих друг друга», — писал философ.

По-настоящему противостоять этой дурной бесконечности может, по Соловьеву, лишь гений — человек, способный к духовному творчеству. Но в отличие от Шопенгауэра, русский мыслитель стремился примирить целый род (genus) и связанный с ним «настоящий genius», высокое призвание которого состоит в том, чтобы «всех и каждого остерегать от этого процесса дурной бесконечности».

Появление чувства стыда, связанное с невольным, почти бессознательным участием человека в животном процессе продолжения рода, Шопенгауэр связывал с «аморальностью» этого деяния в самой его сути — «ведь природа знает только физическое, а не моральное: между нею и моралью существует даже прямой антагонизм». Род у Шопенгауэра враждебен

человеческой индивидуальности; гений рода ведет постоянную борьбу с человеческим гением как его «гонитель и враг».