По Соловьеву, такая любовь могла явиться залогом появления идеальной личности, соединяющей в себе мужское и женское начала. При этом первое, «собственно человеческое», дополнялось вторым — «страдательной частью бытия», являющей собой «природное дополнение человека».

Нельзя не заметить, что здесь словно одним махом разрешалось главное противоречие философской системы Шопенгауэра: человеческий дух примирялся, наконец, с природой, «вечно страдающее существо» (воля) успокаивалось в духовном личностном воплощении. Но путь к гармонии, указанный Соловьевым, также был путем метафизическим, хотя бы уже в том смысле, что явно соприкасался с миром платоновских Идей. Платоновская идея андрогина — существа, гармонично сочетающего мужское и женское начала, не только присутствовала в построениях Соловьева,

но развивалась в понятии духовной телесности, связанном с явлением богочеловечества.

Любопытно, что Шопенгауэр, размышляя о путях возможного совершенствования человеческого рода, также обратился к Платону, но его размышления на этот раз оказались в практической плоскости.